Он часто смотрит на меня так с тех пор, как я дала ему противоядие. Деймен не может понять, почему я притихла, почему отдалилась от него, не хочу прикасаться, а ведь не так давно оторваться от него не могла. Деймен вообразил, будто все из-за его флирта со Стейшей. На самом деле тогда его — да и всю школу заодно — заколдовал Роман. Деймен не виноват.

Он другого не знает — что вернувшее его к жизни противоядие, куда я по глупой доверчивости добавила каплю своей крови, не позволяет нам быть вместе.

И не позволит.

Никогда.

— Эвер? — шепчет он тихо и очень искренне.

А я не могу посмотреть ему в глаза. Не могу прикоснуться. И никак не могу произнести слова, которые он вправе услышать: «Прости, я все испортила. Роман меня обманул, а я от отчаяния и собственной тупости ему поверила… Если ты меня поцелуешь… Если наши ДНК смешаются… Ты умрешь…»

Не могу! Проклятая трусиха… Ничтожная, слабая. Не могу, и все тут.

— Эвер, я прошу тебя, скажи, что случилось? — спрашивает Деймен, пугаясь моих слез. — Ты уже несколько дней такая. Это из-за меня? Я сделал что-то очень плохое? Пойми, я почти не помню, что со мной происходило. А то, что вспоминается, — ты ведь понимаешь, это на самом деле был не я. Я бы никогда тебя не обидел!

Я обхватываю себя руками, вцепившись в плечи и наклоняя голову. Сделаться бы совсем крошечной, чтобы Деймен даже не мог меня разглядеть. Я знаю, он говорит все равно, он не способен причинить мне зло, это только я могла сделать такое ужасное, непоправимое, бессмысленное до идиотизма… Только у меня хватило глупости поверить Роману. Как же, не терпелось доказать, что я одна могу спасти Деймена! И что получилось!

Деймен подходит ко мне, обнимает за талию и притягивает ближе. А я не могу рисковать, мои слезы для него смертельны, нельзя, чтобы они попали на его кожу.