— Моя вина.

Я широко раскрываю глаза. Как он может такое думать, я ведь только что все объяснила?

Я вскакиваю на ноги, подбегаю к нему и кричу:

— Не смеши! Конечно, ты ни в чем не виноват! Ты хоть слушал, что я тут говорила? Роман отравил твой эликсир и тебя загипнотизировал! Ты вообще ни при чем, ты все делал по его приказу! От тебя ничего не зависело!

Я еще не успела договорить, а он уже отмахнулся.

— Эвер, пойми, дело не в тебе и не в Романе. Дело в карме. Воздаяние за шесть веков, когда я жил только для себя. — Деймен встряхивает головой и смеется — только вот смеяться вместе с ним почему-то совсем не хочется. — После стольких лет, что я любил тебя и терял снова и снова, я был уверен, что это мне наказание за все то время, когда я не замечал, что ты умираешь от рук Трины. Зато теперь я вижу правду. Я думал, что перехитрил карму, когда сделал тебя бессмертной, чтобы ты навсегда осталась со мной, а карма посмеялась над нами — подарила нам вечность, чтобы только смотреть друг на друга и никогда больше не коснуться.

Я тянусь к нему — обнять, утешить, убедить, что это все неправда. И тут же отдергиваю руку, вспомнив, что дотрагиваться нельзя.

— Неправда! — Я не свожу с Деймена глаз. — С чего ты взял, что именно тебя наказывают, когда ошибку совершила я? Неужели ты не понял? — Его странная логика выводит меня из себя. — Роман давно все спланировал. Он любил Трину — спорим, ты этого не знал? Он — из тех сирот, которых ты спас от чумы тогда, во Флоренции. Он любил Трину все эти столетия, он сделал бы для нее все, что угодно. А Трина и думать о нем не хотела, она любила только тебя — а ты любил только меня. И когда я ее убила, Роман решил мне отомстить — через тебя. Он хотел, чтобы я испытала ту же муку, что и он, когда потерял Трину — никогда больше не прикоснуться к любимому человеку. Все произошло так быстро, я просто…

Умолкаю, поняв, что напрасно трачу слова. Деймен с самого начала меня не слушал. Он убежден в своей вине.